Неточные совпадения
— Как же так вдруг решился?.. — начал было говорить Василий, озадаченный не
на шутку таким решеньем, и чуть было не прибавил: «И еще замыслил ехать с
человеком, которого видишь в первый раз, который, может быть, и дрянь, и черт знает что!» И, полный недоверия, стал он рассматривать искоса Чичикова и увидел, что он
держался необыкновенно прилично, сохраняя все то же приятное наклоненье головы несколько набок и почтительно-приветное выражение в лице, так что никак нельзя было узнать, какого роду был Чичиков.
Человек десяток козаков отделилось тут же из толпы; некоторые из них едва
держались на ногах — до такой степени успели нагрузиться, — и отправились прямо к Кирдяге, объявить ему о его избрании.
Ему страсть хочется взбежать
на огибавшую весь дом висячую галерею, чтоб посмотреть оттуда
на речку; но галерея ветха, чуть-чуть
держится, и по ней дозволяется ходить только «
людям», а господа не ходят.
— Ах ты, баба, солдатка этакая, хочешь ты умничать! Да разве у нас в Обломовке такой дом был?
На мне все
держалось одном: одних лакеев, с мальчишками, пятнадцать
человек! А вашей братьи, бабья, так и поименно-то не знаешь… А ты тут… Ах, ты!..
— Не могу, — отвечал Левин. — Ты постарайся, войди в в меня, стань
на точку зрения деревенского жителя. Мы в деревне стараемся привести свои руки в такое положение, чтоб удобно было ими работать; для этого обстригаем ногти, засучиваем иногда рукава. А тут
люди нарочно отпускают ногти, насколько они могут
держаться, и прицепляют в виде запонок блюдечки, чтоб уж ничего нельзя было делать руками.
Наступили удивительные дни. Все стало необыкновенно приятно, и необыкновенно приятен был сам себе лирически взволнованный
человек Клим Самгин. Его одолевало желание говорить с людями как-то по-новому мягко, ласково. Даже с Татьяной Гогиной, антипатичной ему, он не мог уже
держаться недружелюбно. Вот она сидит у постели Варвары, положив ногу
на ногу, покачивая ногой, и задорным голосом говорит о Суслове...
На диване было неудобно, жестко, болел бок, ныли кости плеча. Самгин решил перебраться в спальню, осторожно попробовал встать, — резкая боль рванула плечо, ноги подогнулись.
Держась за косяк двери, он подождал, пока боль притихла, прошел в спальню, посмотрел в зеркало: левая щека отвратительно опухла, прикрыв глаз, лицо казалось пьяным и, потеряв какую-то свою черту, стало обидно похоже
на лицо регистратора в окружном суде,
человека, которого часто одолевали флюсы.
Когда Самгин вышел
на Красную площадь,
на ней было пустынно, как бывает всегда по праздникам. Небо осело низко над Кремлем и рассыпалось тяжелыми хлопьями снега.
На золотой чалме Ивана Великого снег не
держался. У музея торопливо шевырялась стая голубей свинцового цвета. Трудно было представить, что
на этой площади, за час пред текущей минутой, топтались, вторгаясь в Кремль, тысячи рабочих
людей, которым, наверное, ничего не известно из истории Кремля, Москвы, России.
Клим покорно ушел, он был рад не смотреть
на расплющенного
человека. В поисках горничной, переходя из комнаты в комнату, он увидал Лютова; босый, в ночном белье, Лютов стоял у окна,
держась за голову. Обернувшись
на звук шагов, недоуменно мигая, он спросил, показав
на улицу нелепым жестом обеих рук...
Он легко, к своему удивлению, встал
на ноги, пошатываясь,
держась за стены, пошел прочь от
людей, и ему казалось, что зеленый, одноэтажный домик в четыре окна все время двигается пред ним, преграждая ему дорогу. Не помня, как он дошел, Самгин очнулся у себя в кабинете
на диване; пред ним стоял фельдшер Винокуров, отжимая полотенце в эмалированный таз.
У буфета стоял поручик Трифонов,
держась правой рукой за эфес шашки, а левой схватив за ворот лысого
человека, который был
на голову выше его; он дергал лысого
на себя, отталкивал его и сипел...
Он видел, что Макаров уже не тот
человек, который ночью
на террасе дачи как бы упрашивал, умолял послушать его домыслы. Он
держался спокойно, говорил уверенно. Курил меньше, но, как всегда, дожигал спички до конца. Лицо его стало жестким, менее подвижным, и взгляд углубленных глаз приобрел выражение строгое, учительное. Маракуев, покраснев от возбуждения, подпрыгивая
на стуле, спорил жестоко, грозил противнику пальцем, вскрикивал...
Он видел, что каждый из
людей плавает
на поверхности жизни,
держась за какую-то свою соломинку, и видел, что бесплодность для него словесных дождей и вихрей усиливала привычное ему полупрезрительное отношение к
людям, обостряло это отношение до сухой и острой злости.
В углу комнаты — за столом — сидят двое: известный профессор с фамилией, похожей
на греческую, — лекции его Самгин слушал, но трудную фамилию вспомнить не мог; рядом с ним длинный, сухолицый
человек с баками, похожий
на англичанина, из тех, какими изображают англичан карикатуристы.
Держась одной рукой за стол, а другой за пуговицу пиджака, стоит небольшой растрепанный человечек и, покашливая, жидким голосом говорит...
После Ходынки и случая у манежа Самгин особенно избегал скопления
людей, даже публика в фойе театров была неприятна ему; он инстинктивно
держался ближе к дверям, а
на улицах, видя толпу зрителей вокруг какого-то несчастия или скандала, брезгливо обходил
людей стороной.
Они, видимо, хорошо знали технику процесса, знали, каков будет приговор,
держались спокойно, как
люди, принужденные выполнять неизбежную, скучную формальность, без которой можно бы обойтись; они отвечали
на вопросы так же механически кратко и вежливо, как механически скучно допрашивали их председательствующий и обвинитель.
Мы все ближе и ближе подходили к городу: везде,
на высотах, и по берегу, и
на лодках, тьмы
людей. Вот наконец и голландская фактория. Несколько голландцев сидят
на балконе. Мне показалось, что один из них поклонился нам, когда мы поравнялись с ними. Но вот наши передние шлюпки пристали, а адмиральский катер, в котором был и я,
держался на веслах, ожидая, пока там все установится.
Как же: в то время, когда от землетрясения падали города и селения, валились скалы, гибли дома и
люди на берегу, фрегат все
держался и из пятисот
человек погиб один!
И для того чтобы не терять своего значения в жизни, она инстинктивно
держалась такого круга
людей, которые смотрели
на жизнь так же, как и она.
Судебный пристав этот был честный
человек, университетского образования, но не мог нигде удержаться
на месте, потому что пил запоем. Три месяца тому назад одна графиня, покровительница его жены, устроила ему это место, и он до сих пор
держался на нем и радовался этому.
Это был тот самый Шенбок, который тогда заезжал к тетушкам. Нехлюдов давно потерял его из вида, но слышал про него, что он, несмотря
на свои долги, выйдя из полка и оставшись по кавалерии, всё как-то
держался какими-то средствами в мире богатых
людей. Довольный, веселый вид подтверждал это.
А Тушин
держится на своей высоте и не сходит с нее. Данный ему талант — быть
человеком — он не закапывает, а пускает в оборот, не теряя, а только выигрывая от того, что создан природою, а не сам сделал себя таким, каким он есть.
6 июня мы распрощались с Кокшаровкой. Наши лошади отдохнули и теперь шли гораздо бодрее, несмотря
на то что слепней и мошек было так же много, как и вчера. Особенно трудно было идти задним. Главная масса мошкары
держится в хвосте отряда. В таких случаях рекомендуется по очереди менять местами
людей и лошадей.
Это в переводе с теоретического языка
на обыкновенный; а теория, которой
держался Кирсанов, считает такие пышные слова, как благородство, двусмысленными, темными, и Кирсанов по своей терминологии выразился бы так: «Всякий
человек эгоист, я тоже; теперь спрашивается: что для меня выгоднее, удалиться или оставаться?
Известно, как в прежние времена оканчивались подобные положения: отличная девушка в гадком семействе; насильно навязываемый жених пошлый
человек, который ей не нравится, который сам по себе был дрянноватым
человеком, и становился бы чем дальше, тем дряннее, но, насильно
держась подле нее, подчиняется ей и понемногу становится похож
на человека таксебе, не хорошего, но и не дурного.
Со стороны частного смысла их для нее самой, то есть сбережения платы за уроки, Марья Алексевна достигла большего успеха, чем сама рассчитывала; когда через два урока она повела дело о том, что они
люди небогатые, Дмитрий Сергеич стал торговаться, сильно торговался, долго не уступал, долго
держался на трехрублевом (тогда еще были трехрублевые, т. е., если помните, монета в 75 к...
Однако ничто относительное не
держится на себе самом, но ищет оправдания в абсолютном; также и звериное начало власти чрез
человека ищет обожествиться, увидеть себя в теократическом свете.
Гегель
держался в кругу отвлечений для того, чтоб не быть в необходимости касаться эмпирических выводов и практических приложений, для них он избрал очень ловко тихое и безбурное море эстетики; редко выходил он
на воздух, и то
на минуту, закутавшись, как больной, но и тогда оставлял в диалектической запутанности именно те вопросы, которые всего более занимали современного
человека.
Приказав
людям держаться ближе друг к другу, я направился к той горке,
на которую взбирался днем.
—
Человек в чем родился, в том и помри, — сказал
на то Патап Максимыч. — Веру переменить — не рубаху сменить. А ежели до́ Бога, так я таких мыслей
держусь, что, по какой вере ему ни молись, услышит он созданье рук своих.
На что жиды — плут
на плуте, мошенник
на мошеннике, и тех Господь небесной манной кормил. Без конца он милосерд.
Окружив со всех сторон мать и
держась ручонками за ее подол, они, разинув рты ровно галчата, пугливо исподлобья глядели
на незнакомого им
человека.
— Да, волки теперь гуляют — ихня пора, — молвил дядя Онуфрий, — Господь им эту пору указал… Не одним
людям, а всякой твари сказал он: «Раститеся и множитесь». Да… ихня пора… — И потом, немного помолчав, прибавил: — Значит, вы не в коренном лесу заночевали, а где-нибудь
на рамени. Серый в теперешнюю пору в лесах не
держится, больше в поле норовит, теперь ему в лесу голодно. Беспременно
на рамени ночевали, недалече от селенья. К нам-то с какой стороны подъехали?
— Есть из чего хлопотать! — с усмешкой отозвался Алексей. — Да это, по нашему разуменью, самое нестоящее дело… Одно слово — плюнуть. Каждый
человек должен родительску веру по гроб жизни сдержать. В чем, значит, родился́, того и
держись. Как родители, значит, жили, так и нас благословили… Потому и надо жить по родительскому благословению. Вера-то ведь не штаны. Штаны износятся, так
на новы сменишь, а веру как менять?.. Нельзя!
— Что делается?.. Какие дела совершаются?.. — опираясь
на посох, продолжала Манефа. — Оглянитесь… Иргиза нет, Лаврентьева нет,
на Ветке пусто, в Стародубье мало что не порушено… Оскудение священного чина всюду настало — всюду душевный глад… Про Белу-Криницу не поминай мне, Василий Борисыч… сумнительно… Мы одни остаемся, да у казаков еще покаместь
держится вмале древлее благочестие… Но ведь казаки
люди служилые — как им за веру стоять?..
Сжавшись в кучку, матери
держались в сторонке. Рассевшись в тени меж деревьев, поминали они преподобного отца Софонтия привезенными из обителей яствами и приглашали знакомых разделить с ними трапезу. Отказов не было, и вскоре больше полутораста
человек, разделясь
на отдельные кучки, в строгом молчаньи ели и пили во славу Божию и
на помин души отца Софонтия… Деревенские парни и горожане обступили келейниц и, взглядывая
на молодых старочек и
на пригоженьких белиц, отпускали им разные шуточки.
Плетнев тогда был уже пожилой
человек, еще бодрый
на вид, хорошего роста, с проседью, с выбритым лицом,
держался довольно прямо, с ласковым выражением глаз; смотрел больше добрым приятелем, чем университетским сановником — в своем синем вицмундире со звездою.
Это были в большинстве сторонники того направления, которого
держалась тогдашняя консервативно-русофильская пресса. Но и среди них уже назревало нечто более народническое, однако без крайних украинофильских мечтаний. Говорили и писали эти молодые
люди на том смешанном и смешноватом семинарско-российском диалекте, какого и до сих пор, вероятно,
держатся в Галиции консервативные русины.
Его мамаша, Ольга Ивановна, вдова коллежского секретаря и родная сестра Кузьмичова, любившая образованных
людей и благородное общество, умолила своего брата, ехавшего продавать шерсть, взять с собою Егорушку и отдать его в гимназию; и теперь мальчик, не понимая, куда и зачем он едет, сидел
на облучке рядом с Дениской,
держался за его локоть, чтоб не свалиться, и подпрыгивал, как чайник
на конфорке.
— Ничего, хороший
человек… — говорил Пантелей, глядя
на хутора. — Дай бог здоровья, славный господин… Варламов-то, Семен Александрыч…
На таких
людях, брат, земля
держится. Это верно… Петухи еще не поют, а он уж
на ногах… Другой бы спал или дома с гостями тары-бары-растабары, а он целый день по степу… Кружится… Этот уж не упустит дела… Не-ет! Это молодчина…
Впоследствии она все время и
держалась таким образом: она не примкнула к суетне экзальтированных патриоток и «девоток», но в костел ходила, как прежде, не считаясь с тем, попадет ли она
на замечание, или нет. Отец нервничал и тревожился и за нее, и за свое положение, но как истинно религиозный
человек признавал право чужой веры…
1 июня. Все идет хорошо… Кажется,
на этот раз туча прошла мимо головы. Яша играл со мной сегодня часа два
на своей постельке. Он так ослабел, что не может
держаться на ногах. Добрый, добрый Семен Иванович, что за
человек!
Люди держатся за всякого рода символы, чтобы не осуществлять реально добра и зла, чтобы не брать
на себя трудной задачи реальной победы духовности.
«Разрешаю Вам и благословляю Вас действовать. Старайтесь токмо
держаться в законной форме. Вы, как писали мне еще прежде, уже представили о Ваших сомнениях суду; но пусть Аггей Никитич, имея в виду то, что он сам открыл, начнет свои действия, а там
на лето и я к Вам приеду
на помощь. К подвигу Вашему, я уверен, Вы приступите безбоязненно; ибо оба Вы, в смысле высшей морали,
люди смелые».
Настоящая аристократическая порода есть порода
людей, которые не могут занять положения в тех отношениях господства и рабства,
на которых
держится обыденный объективированный мир.
Но тогда было время тугое, и, несмотря
на оборотливость Дерунова, дела его развивались не особенно быстро. Он выписался из мещан в купцы, слыл за
человека зажиточного, но долго и крепко
держался постоялого двора и лабаза. Может быть, и скопился у него капиталец, да по тогдашнему времени пристроить его было некуда.
За последнее время старик Зарудин, хотя все еще
держался молодцом, сравнительно, осунулся и одряхлел: вынесенные им служебные неприятности, неожиданная отставка, наложили свою печать
на этого привыкшего к власти
человека.
— Существует он, — продолжал Николай Силыч, — я полагаю, затем, чтобы красить полы и парты в гимназии. Везде у добрых
людей красят краскою
на масле, а он
на квасу выкрасил, — выдумай-ка кто-нибудь другой!.. Химик он, должно быть, и технолог. Долго ли у вас краска
на полу
держалась?
Когда Павел приехал к становой квартире (она была всего в верстах в двух от села) и вошел в небольшие сенцы, то увидел сидящего тут
человека с обезображенным и совершенно испитым лицом, с кандалами
на ногах; одною рукой он
держался за ногу, которую вряд ли не до кости истерло кандалою.
— Все-таки ничего не раскрыли, — подхватил Кнопов, — и то ведь, главное, досадно: будь там какой-нибудь другой мужичонко, покрой они смерть его — прах бы их дери, а то ведь — человек-то незаменимый!.. Гений какой-то был для своего дела: стоит каналья у плиты-то, еле
на ногах
держится, а готовит превосходно.
— Извините меня, Анна Петровна, если я сказал что лишнее в вашем доме. Но это долг пастыря, который отвечает за каждую погибшую овцу. Многое вижу и молчу. Сокрушаюсь и молчу… да. Вот и вы очень огорчали меня, когда ходили
на богомолье
на Крестовые острова. Конечно, бог везде один, но заблуждения разделяют
людей. Петр Елисеич
держится относительно веры свободных мыслей, но я считаю своим долгом предостеречь вас от ошибок и увлечений.